Сияние перед затмением

Под покровом ночи девушки медленно продвигались вперёд сквозь лёгкий туман.

Нагато остановилась и, наклонившись к воде, зачерпнула её ладонями.

Ледяная вода ускользала сквозь пальцы Нагато.

Туман сгущался, тьма окутывала водный путь.

Три кильватерных следа продолжали тянуться вдаль.

Однако в какой-то миг мир внезапно погрузился в мёртвую тишину.

Словно всё пространство вокруг превратилось в вакуум — любые звуки, что должны были здесь звучать, в это мгновение бесследно исчезли.

Тягостное чувство тревоги сковало всех, но, к счастью, это продлилось недолго...

Тьма, окутывавшая водный путь, дала трещину, и наружу хлынул свет — ослепительно яркий, заставивший всех невольно заслониться руками.

Но тепло, исходившее от этого сияния, было подобно приглашению, безмолвно манящему ступить в сокрытую за ним райскую обитель.

Не успели они опомниться, как полог тьмы сомкнулся за их спинами, вновь отрезая внешний мир.

Мягкий свет струился сквозь пышную листву, отбрасывая причудливые тени на лица девушек.

Они с надеждой посмотрели вдаль: под нежно-розовыми небесами с головокружительной высоты низвергался величественный водопад.

А ледяной туман, окутывавший тёмные морские воды, здесь обратился в лёгкие облака, клубящиеся у самых ног.

У подножия Великого Древа гладь озера была неподвижной, словно зеркало.

Великий Мудрец Империи Сакуры приложила руку к стволу Великого Древа и ощутила, как тёплая волна медленно растекается по всему её телу.

Стоило коснуться священного древа, как то же тепло передалось ладоням.

Но вскоре его оборвал внезапный укол острой боли.

Обе девушки разом отдёрнули руки, и остаточная боль рассеялась, словно пена в мимолётном сне.

Вместо ответа она лишь слегка улыбнулась и тихо запела, а по небу разлилось мягкое сияние цвета лепестков сакуры.

Световые нити прорастали из этого сияния, сплетаясь в сложную мерцающую завесу.

Это был барьер — настолько огромный, что укрывал собой всю гладь озера.

Когда начертание барьера завершилось, сияние полностью слилось с ним.

Окутанный искрами молний, в руке Мусаси возник меч.

Крепко сжав ножны, она замерла в ожидании.

Она достала из рукава небольшую шкатулку и бережно вложила её в ладонь Мусаси.

Лица Нагато и Мусаси помрачнели от нахлынувшей тяжести.

Тысячи невысказанных слов растворились в их безмолвном взгляде друг на друга.

Пейзаж перед глазами медленно менялся, словно выцветающая, изъеденная временем киноплёнка.

Великое Древо увядало — некогда пышные ветви стремительно сохли и покрывались трещинами, пока в них не угасли последние признаки жизни.

Едва различимый мерцающий барьер укрыл девушек.

В следующее мгновение земля раскололась.

Чёрное марево вырвалось наружу.

Взрыв разорвал твердь, и обломки земли взмыли в воздух, зависнув подобно парящим островам.

В самом центре замерцал сгусток света, а затем озарил всё вокруг ослепительным сиянием.

Над сияющим центром мощные корни Великого Древа оказались безжалостно переломаны.

Осколки кристаллов образовали сверкающее кольцо.

Это были увядшие останки, но в то же время — величественный монумент.

Не раздумывая ни секунды, Мусаси ринулась вперёд и прыгнула прямо в тёмную пустоту.

Утешало лишь одно: в этой битве она была не одна.

Нагато закрыла глаза, изо всех сил стараясь ощутить силу, идущую от Ватацуми.

Мерцающий в центре свет был подобен спасительной нити во тьме, указывая Нагато путь к первооснове.

Она ухватилась за неё.

Фиолетовый росчерк клинка рассёк чёрное марево.

Под воздействием техники из пустоты словно возникло невидимое течение.

Светящиеся линии медленно выводили вокруг Ватацуми замысловатые узоры.

Они разрастались по спирали; процесс шёл мучительно медленно, но неуклонно смыкался вокруг ядра.

Пусть артиллерийский огонь и не мог развеять чёрное марево, он не давал ему обрести форму.

Исполинская пасть, сотканная из чёрного марева, ринулась прямо на них.

Мусаси призвала оснастку, и её наруч принял на себя удар острых клыков чудовища.

Орудия главного калибра Мусаси изрыгнули пламя. Снаряды веером разорвались в воздухе, в клочья разрывая чёрную дымку.

Плотный шквал снарядов накрыл цель, вновь обратив тварь в клубящийся туман...

Огромные клыки смяли и разорвали наруч, вырвав кусок оснастки. Следом взметнулось ослепительное пламя и прогремела череда непрекращающихся взрывов.

Вжух!

Порыв энергии клинка, сорвавшийся откуда-то из пустоты, рассёк чёрное марево пополам.

Едва соприкоснувшись со светом меча, марево начало стремительно испаряться.

Словно капли воды на раскалённом металле, оно бесследно исчезло под хриплый вой.

Мусаси развеяла остатки повреждённой оснастки, оставив в руке лишь клинок.

Она подняла меч вертикально, держа лезвие на уровне бровей.

Молнии, словно безудержно разрастающиеся лозы, дико метнулись во все стороны, удерживая брешь, которую чёрное марево ещё не успело сомкнуть.

Светящиеся руны сдерживали натиск чёрного марева.

Прямо над ними...

В кроне уже увядшего Великого Древа исполинское око, сотканное из чёрного марева, с неистовой яростью взирало на происходящее.

Там и находилось ядро бедствия.

А ещё выше мерцал слабый звёздный свет, стремительно ускоряя своё падение...

Яркая вспышка, вырвавшаяся из самого центра Ватацуми, застилала взор.

Словно взмывший ввысь фейерверк, озаривший всё ослепительным сиянием в миг взрыва.

Чёрную морскую гладь затянули грозовые тучи.

Скрывавшиеся в облаках твари с глухим рыком пожирали всё на своём пути.

Священное древо было объято пламенем.

Чёрный исполинский дракон терзал его ствол.

Поднялся неистовый ветер, а грань между небом и землёй размылась, будто всё вокруг залило тушью.

Ущербная луна сочилась багрянцем.

В самом сердце города Сакуры, на крыше замка тэнсю...

...одинокая фигура противостояла чёрному мареву над облаками.

Не успели затихнуть её слова, как силуэт взмыл ввысь, и холодный росчерк клинка вонзился в облака.

Сияние пронзило плотные чёрные тучи, и следом за ним грянула колоссальная ударная волна...

Вокруг внезапно всё стихло.

Небо стало чистым и лазурным, на траве заблестели капли росы, в воздухе мягко зашелестел ветерок.

На невысоком холме неподалёку стоял силуэт.

На фоне звёздного неба одна из звёзд отвесно падала вниз.

Небосвод осыпался по обе стороны от её следа, обнажая зияющую за ним чёрную бездну.

БАБАХ!!!

С оглушительным треском звезда врезалась в твердь. Тектонические плиты содрогнулись, и разрушительная волна разошлась кругами во все стороны от точки удара.

В обжигающем сиянии исполинские кристаллы стремительно прорастали из земли прямо к небесам.

Свет Ватацуми угасал всё сильнее.

Перед лицом сокрушительного удара Великого Мудреца чудовище, именуемое «Тенью Коррозии», в безумии отчаянно сопротивлялось.

Чёрное марево подступало к ним со всех сторон.

Она изо всех сил взмахнула клинком, но даже острейший росчерк лезвия не мог рассечь эту тьму.

Среди всепоглощающего чёрного марева лишь крошечный клочок пространства всё ещё хранил свет.

Однако это единственное сияние трепетало, точно пламя свечи на ветру, и хрупкое равновесие между светом и тьмой вот-вот готово было рухнуть.

...

Нагато вложила ножны в руки Мусаси и изо всех сил оттолкнула её назад.

В следующее мгновение чёрное марево поглотило Нагато, оказавшуюся за пределами барьера.

Следом накатила сокрушительная ударная волна.

Воспоминание оборвалось, и сознание вновь поглотила тьма.

Белоснежные пиалы наполнились прозрачным чаем.

Кавакадзэ осторожно придвинула пиалы гостям.

Она вышла из комнаты и тихо притворила за собой дверь.

Подул лёгкий ветерок, поднимая в воздух цветочные лепестки.

Один из них плавно опустился прямо в её чашу с чаем.

Встретившись взглядом с Великим Мудрецом, Мусаси прочла отрицательный ответ в её глазах.

Она смотрела на плавающий в чаше лепесток, ничего не отвечая.

Кавакадзэ, ожидавшая за дверью, тихо постучала.

Положив руки на колени, Великий Мудрец слегка склонила голову и прикрыла глаза в раздумьях.

Повеял ветерок, тихо зазвенели колокольчики на ветру.

Напряжённая атмосфера немного разрядилась.

Нагато попрощалась с обеими, в её жестах сквозила лёгкая спешка.

Когда шаги стихли вдали...

Мусаси покинула комнату, оставив Великого Мудреца в одиночестве.

Она взглянула в сад, любуясь его красотой; неподалёку гладь озера мерцала бликами.

Наступала ночь.

Она поднялась и подошла к воде, но мысли её уже витали далеко отсюда.

Из-за тонкого полупрозрачного полога доносилось тихое, мерное дыхание.

Бумажная дверь слегка приоткрылась на узкую щёлку, но вскоре её так же тихо притворили.

Она подошла к перилам и на мгновение замерла.

Девушка со скучающим видом подметала дворик, то и дело поглядывая в сторону Великого Древа.

Протяжный крик прервал их разговор.

Из-за поворота вдалеке выскочила девушка и на предельной скорости понеслась прямо к аванпосту.

*Бип**Бип**Бип*

Дзуйхо нажала кнопку приёма, и Асанаги тоже подошла послушать.

После нескольких секунд треска и помех...

Свист встречного ветра мешал разобрать слова, а сбивчивое дыхание делало связь ещё хуже.

Но внимание обеих уже целиком поглотило открывшееся перед ними зрелище, и они совсем перестали обращать внимание на крики из коммуникатора.

Вздымаемые стремительным бегом буруны взлетали в человеческий рост, напоминая грандиозное открытие какого-то сценического представления.

Водяной шлейф наконец осел. Хацудзуки резко затормозила, но по инерции проскользила по морской глади ещё несколько метров вперёд.

Дзуйхо отложила метлу и поспешила к небольшому пирсу навстречу подруге.

Тяжело дыша, Хацудзуки выставила вперёд ладонь в жесте «погоди».

Она подняла голову — взгляд её был совершенно потерянным.

Обычно тихий и умиротворённый аванпост вмиг наполнился суматохой.

На открытой площадке внешнего аванпоста Асанаги, что бывало крайне редко, взялась за метлу.

И хотя она делала вид, что убирается, подражая Дзуйхо...

...все её мысли были заняты тем, что сейчас происходило в доме.

Понизив голос, она на цыпочках подошла к отдыхавшей на веранде Хацудзуки.

Хацудзуки остановила Асанаги, уже собравшуюся прижать ухо к двери, но как раз в этот миг створка скользнула в сторону.

Хацудзуки ухватила Асанаги за воротник, помогая удержать равновесие, и подняла взгляд: открывшей дверь оказалась Дзуйхо, прижимавшая поднос к груди. Затем Дзуйхо отвесила в комнату лёгкий поклон.

Раздвижная дверь тихо закрылась.

Опустившись рядом с ними, Дзуйхо отставила поднос в сторону.

Асанаги указала рукой на исполинскую крону, вздымающуюся над горизонтом.

Их негромкую беседу прервала Мусаси, внезапно отодвинув дверь.

Мусаси достала из рукава записку и передала её Дзуйхо.

Прятавшиеся за спиной Дзуйхо подруги не смели проронить ни звука.

В этот миг из-за спины Мусаси украдкой выглянула миниатюрная фигурка — с виноватым лицом, точь-в-точь напроказивший ребёнок.

Мусаси слегка посторонилась, позволив Натори юркнуть к подругам.

Во тьме забрезжил луч света, и она протянула руку, пытаясь поймать его.

В голове гудело, словно её только что сильно огрели чем-то тяжёлым.

Ощупав затылок, следов раны она не обнаружила.

Тело непрерывно покачивалось.

Вся тяжесть, казалось, пришлась на пояс, а руки и ноги странно свисали вниз.

Спутанные обрывки воспоминаний закружились в голове, и она попыталась нащупать верную нить среди бесчисленных смазанных картин.

Голова раскалывалась от невыносимой боли, и ей пришлось оборвать размышления.

Ощущение невесомости пропало, а запах сырой земли и свежей зелени принёс долгожданное успокоение.

Открыв глаза, она увидела струящийся неподалёку печной дымок над аванпостом.

Обернувшись в сторону Великого Древа, она смотрела, как зелёный луг колышется волнами под порывами ветра.

После недолгого молчания...

Словно вспомнив о чём-то, Нагато окинула взглядом комнату.

Этот аванпост был выстроен в традиционном стиле Империи Сакуры.

Если бы не Великое Древо за окном, по одному лишь убранству комнат его запросто можно было принять за самый обычный жилой дом.

Так никого и не высмотрев, Нагато взяла со стола пиалу с чаем и сделала небольшой глоток.

Взяв с полки поблизости тушь и бумагу...

Нагато принялась растирать тушь, а Мусаси аккуратным, каллиграфическим почерком стала записывать названия нужных для ритуала материалов.

В воздухе разлился тонкий аромат свежей туши.

*бу-бух*

Словно что-то упало на пол.

В тихом шёпоте, донёсшемся из внутренних комнат, сквозила сонная леность.

Миниатюрная девушка, сонно потирая глаза, босиком прошлёпала в гостиную.

Сонная Натори семенящими шажками подошла к столику, наугад смахнула стоящую пиалу и протянула её прямо Нагато.

Нагато, слегка опешив, наполнила её чашу до краёв.

Натори осушила пиалу одним махом, и остатки дремоты окончательно с неё слетели.

Поставив пиалу обратно на стол, Натори наконец заметила неладное.

Мусаси отложила кисть в сторону и с мягкой улыбкой посмотрела на неё.

Снова протерев глаза, Натори принялась растерянно переводить взгляд с одной на другую.

Натори вмиг плюхнулась прямо на пол.

Нагато тихо вздохнула.

Дописав последние строки в списке, Мусаси слегка подула на сырую тушь, чтобы та подсохла. Затем аккуратно свернула листок и убрала его в рукав.

Она ободряюще взглянула на сжавшуюся в углу Натори, и та послушно засеменила следом за ней.

Подойдя к раздвижной двери, Мусаси услышала доносящиеся снаружи взволнованные голоса.

Их негромкую беседу прервала Мусаси, внезапно отодвинув створку.

Открыв глаза, она увидела струящийся неподалёку печной дымок над аванпостом.

Обернувшись в сторону Великого Древа, она смотрела, как зелёный луг колышется волнами под порывами ветра.

Небо потемнело в одно мгновение, и густые тучи вмиг заволокли всё Великое Святилище.

Прежде чем девушки успели опомниться, Мусаси уже заслонила их собой.

В небесах громыхнул гром, и рядом с Мусаси ударила молния.

Вслед за ослепительной вспышкой исполинская оснастка Мусаси развернулась в защитную стойку, укрыв всех надёжным щитом.

Чёрное цунами надвигалось издалека.

Гигантские волны из чёрного марева застилали небо и солнце; перед лицом такой угрозы любые попытки уклониться теряли всякий смысл.

Чёрный исполинский дракон вынырнул из гигантской волны.

На скорости, способной разорвать всё сущее, он распахнул пасть и проглотил Мусаси.

Мощная ударная волна отбросила девушек назад, и в тот же миг неведомая сила словно потянула их куда-то в сторону.

Они отчаянно пытались удержаться в воздухе, но всё было тщетно.

Бушующий поток отбросил Дзуйхо в сторону, и она скрылась из виду.

Хацудзуки ухватила Натори за воротник, а другой рукой изо всех сил вцепилась в лодыжку Асанаги.

Напрягая все мышцы, она подтянула обеих к себе.

Но уже в следующую секунду неведомая жуткая сила швырнула их прямиком в самое сердце Великого Святилища.

Странные вопли эхом отдавались в ушах Овари.

Оглядевшись по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего, Овари случайно зацепилась взглядом за цепи на своей оснастке.

Голыми руками сорвав цепь...

...она связала звенья, прикрепила якорь в качестве груза и метнула его прямиком к Дзуйхо, которую уносило бушующим вихрем.

Изо всех сил выдернув Дзуйхо из опасной зоны, Овари не совладала с мощной инерцией, и они с размаху врезались друг в друга.

Поднявшись с Овари, Дзуйхо опустилась рядом и горько расплакалась.

Земля содрогнулась. Место, где они находились, оказалось парящим в воздухе островком, который медленно вращался вокруг общего центра.

Всегда спокойная и рассудительная Дзуйхо сейчас рыдала навзрыд.

Хоть у Овари и накопилась уйма вопросов, было предельно ясно, что сейчас совсем не время для расспросов.

Не слушая возражений, Овари взвалила Дзуйхо на плечо и со всех ног бросилась прочь от центра.

Троица крепко вцепилась друг в друга, пытаясь совладать со свирепствующей бурей.

Отголоски недавнего удара отбросили их к самой окраине.

С трудом выровняв положение тела, они ощутили, как носки коснулись какой-то мягкой поверхности.

Взглянув вниз, они увидели лишь бездонный провал, мерцающий космическими туманностями.

Но если приглядеться, от каждого движения стоп по нему расходилась едва заметная рябь.

Они плавно опустились на поверхность этой, казалось бы, абсолютной пустоты.

Ответом им был лишь глухой треск помех.

БАБАХ!!!

Чёрное марево подступало всё ближе.

У него не было постоянного облика: то оно напоминало серийные модели Сирен, то собственные тени девушек.

Казалось, его очертания непрестанно менялись ежесекундно.

Обнажив оружие, они встали в боевую стойку.

Всполох клинка рассёк бесформенное марево, заставив его ненадолго отступить.

Но вскоре жуткие твари ринулись в новую атаку.

Орудия открыли огонь во все стороны, заволакивая всё пороховым дымом.

Она вновь обрушила клинок, но этот удар внезапно встретил преграду.

В точке соприкосновения марево словно в мгновение ока изменило свои свойства.

*Дзынь!*

Будто рубанув по гладкой и сверхпрочной поверхности, лезвие со звоном отскочило назад.

Задрав орудийные стволы вертикально вверх, она выстрелила, и снаряд разорвался прямо над головами девушек.

Мерцающая вспышка стала единственной звездой среди этой беспросветной пустоты.

Едва успев заблокировать удар оснасткой, троица встала спина к спине — отступать было некуда.

Направив острия клинков на чёрное марево, девушки не сводили с него горящих решимостью глаз.

Марево внезапно ускорилось и ринулось прямо на них...

Кожу вдруг обдало мягким теплом.

С небес пролился луч света. Там, куда касалось его сияние, марево корчилось и растворялось с жалобным шипением.

Столп света постепенно расширялся, пока не накрыл девушек целиком.

И в этом сиянии их взору открылась совершенно иная картина.

Свет становился всё ярче, и даже сквозь плотно закрытые веки ощущалась его ослепительная белизна.

Посреди сада в традиционном стиле Сакуры троица несколько неловко переглядывалась.

Хацудзуки от души ущипнула Асанаги за руку.

Натори вытянула шею, оглядываясь по сторонам.

Потирая ушибленную руку, Асанаги размашистым шагом отправилась осматривать окрестности.

Откуда-то из глубины сада раздался голос.

Все обернулись.

В спокойной глади озера отражался прекрасный силуэт: на ней были белоснежные одежды, а из-под широких рукавов виднелась бледно-сиреневая подкладка.

Асанаги опустила взгляд и увидела, что прямо перед носками её обуви очертания земли размываются.

И хотя она ещё не переступила границу сада, из-за незримой черты уже повеяло леденящим ознобом.

Она торопливо отдёрнула ногу и замахала руками, пытаясь удержать равновесие.

Девушка подошла ближе под их любопытными взглядами.

Она подвела девушек к берегу, и спокойная гладь озера вдруг превратилась в то самое пространство, где бушевало чёрное марево.

Казалось, будто они стоят на краю высокого утёса и смотрят вниз.

Она указала на бездну под их ногами.

Словно в ответ на её слова, где-то вдалеке посреди бездны мелькнул мерцающий огонёк.

Но этот свет быстро угас.

Обнаружив, что они могут перемещаться по невидимой плоскости, Овари увела Дзуйхо и спряталась с ней за полуразрушенным холмом.

Глаза Дзуйхо всё ещё были красными от слёз.

Она осторожно выглянула из-за холма.

Тьма и холод. Посреди бушующей Тени Коррозии эхом разносились жалобные стенания.

Она лавировала среди расколотых парящих островков, высматривая тех, кто мог уцелеть.

Ввысь взмыл яркий огонёк. Направившись в сторону вспышки, она отыскала отчаянно сражавшихся девушек.

Столп света окутал их, а вдалеке сияние, пробивающееся сквозь увядшее священное древо, мигнуло несколько раз.

Но не успела она облегчённо вздохнуть, как знакомый гул моторов вновь заставил её насторожиться.

Палубные машины с трудом удерживали равновесие в воздухе, но вскоре потеряли управление и рухнули вниз.

Ступив на чёрную «морскую гладь», она на полной скорости устремилась вперёд.

Башни главного калибра развернулись.

Дзынь!...

Снаряд отскочил рикошетом, пороховой дым рассеялся.

Она убрала клинок в ножны, на лезвии которых всё ещё виднелся неглубокий след от попадания.

В памяти вновь всплыли смутные картины.

Прямо над головами девушек опустился столп света.

Но, в отличие от прошлого раза, луч лишь дёрнулся несколько раз и тут же погас.

Девушки следовали прямо за ней, подбираясь всё ближе к сгустку света над засохшим древом.

Уворачиваясь от вражеской атаки, они едва не потеряли равновесие.

Она внезапно остановилась.

Клинок с лязгом покинул ножны, и холодный блеск стали рассёк окружившее их марево, выиграв девушкам драгоценные мгновения.

Над головой вновь опустился столп света, но разворачивался он будто с явным усилием.

Когда сияние целиком накрыло обеих девушек...

...Великий Мудрец подошла ближе, остановившись по ту сторону световой завесы.

Она мягко улыбнулась на прощание, развернулась и вновь шагнула в чёрную бездну.

Земля содрогнулась.

В прежде чистом ночном небе внезапно пролегла чёрная трещина.

Оттуда хлынуло чёрное марево, отравляя небосвод.

Она стояла на берегу озера, пейзаж вокруг которого давно переменился; стайки мерцающих призрачно-голубым светом бабочек постепенно окружили её...

...пока окончательно не скрыли из виду.

Разлом неумолимо ширился, и девушкам, давно израсходовавшим весь боекомплект, оставалось лишь отступать всё глубже.

А на том самом месте, где она только что стояла, с небес ударил столп света.

Ответом стал оглушительный бортовой залп.

Столп света растаял, и взгляду девушек наконец предстали двое прибывших.

Весь мир кружился перед глазами, Мусаси окончательно потеряла ориентиры во тьме.

Пока рядом с ней не вспыхнул знакомый свет, и во тьме не пролегла трещина.

Из сияния к ней протянулась рука.

В непроницаемом барьере возникли трещины.

Многие годы чёрное марево непрестанно разъедало эту последнюю чистую землю в здешнем пространстве.

Высоко висевшую в небе яркую луну постепенно заволакивала тень.

Все отступили к берегу озера, выходившего в бездну.

Они открыли огонь по разлому в небе, но рассечённое орудийными залпами марево вмиг обратилось бесчисленной стаей воронов.

Пожирающая всё тьма мало-помалу заполнила небосвод.

Орудия главного калибра взревели, подобно грому, разнося вокруг раскатистое эхо.

Однако следом за ним ещё более мощный раскатистый грохот пришёл с недосягаемой высоты.

Пурпурные молнии поползли по разлому ввысь, разгоняя всё марево на своём пути.

Гром гремел не смолкая.

Пурпурные молнии низверглись вниз, словно капли дождя на замедленной съёмке, вытянувшись в частые тонкие струны.

Вспышки молний подняли настоящую бурю в этом и без того тесном пространстве.

Разлом стал медленно затягиваться, а всё марево, пытавшееся прорваться внутрь, пурпурные молнии отсекли за пределами барьера.

Когда буря утихла, перед изумлёнными девушками предстала Мусаси.

Она протянула бумажный талисман Хацудзуки.

Та зажала талисман между пальцами, и бумага внезапно вспыхнула пламенем.

Сияние становилось всё ярче, и в самый последний миг Мусаси отступила от девушек.

Отразив клинком натиск тьмы, она взмыла в воздух.

Всполох холодного блеска вонзился в самую её гущу, разрывая и рассеивая тьму.

Чёрное марево сгустилось, и из него медленно поднялся искажённый человеческий силуэт.

То была чёрная тень, в точности повторявшая её собственный облик.

Они одновременно сорвались вперёд; от скрежета столкнувшихся клинков брызнули снопы искр.

Пригнувшись и уйдя в сторону, она убрала клинок в ножны и отступила на полшага, разрывая дистанцию.

Тень же опоздала на долю секунды.

Клинок молниеносно покинул ножны, очертив перед ней дугу в форме полумесяца.

Из рассеивающейся тени донёсся глумливый смех.

«Всё тщетно...»

Марево обратилось бесчисленными человеческими фигурами, ринувшимися в атаку на неё, стоявшую в самом центре.

...

Оттолкнувшись в обманном выпаде и взмыв вверх, она заставила мчащиеся тени врезаться друг в друга, породив мощнейшую взрывную волну.

Мечущиеся тени накатывали одна за другой, но не могли даже коснуться её.

«Всё тщетно...»

Сквозь бреши между снующими тенями она заметила вдалеке крошечный алый огонёк.

Резкое ускорение — и та особая тень выставила остриё клинка перед собой.

Она изо всех сил нанесла колющий удар прямо в эту алую точку, но неведомая мощь заблокировала движение острия.

Яростное марево хлынуло из раны тени.

Тень обеими руками вцепилась в лезвие, испуская жуткий рёв.

Из тени выросли новые руки; они намертво сдавили клинок, пытаясь вырвать его.

«Нет!...»

Лезвие переломилось, и чёрная ударная волна сотрясла всё пространство.

Словно кукла с оборванными нитями, она кубарем рухнула на один из парящих островков.

Алый огонёк вновь заволокло маревом; оно сгустилось в исполинское чудовище, с рёвом распахнувшее свою пасть.

Белоснежный исполинский дракон обвил её кольцами...

...словно свисающий кокон куколки.

Сквозь витки свернувшегося дракона пробились лучи ослепительного света...

Она бросилась в атаку на чёрного дракона.

Бумажный дракон проворно порхал вокруг, но поразительнее всего было другое...

Хотя он и выглядел хрупким, словно тончайший лист бумаги, натиск марева не наносил ему ни малейшего вреда.

Шквал яростного артиллерийского огня обрушился ливнем, нанеся дракону сокрушительный удар.

Всё марево в этот миг сливалось воедино.

Голова чёрного дракона неумолимо разрасталась, пока не заслонила собой почти весь обзор.

Мощь орудийных выстрелов казалась слишком ничтожной — она не могла вызвать даже лёгкой ряби на сгустившемся чёрном мареве.

В следующий миг голова другого дракона, точно вынырнувший из морской пучины кит, со всей тяжестью обрушилась прямо на них.

Уклониться было уже невозможно.

Парящие бумажные талисманы развеялись в прах в то же мгновение, едва коснулись марева.

«Всё тщетно...»

Прямо перед девушками длинный клинок намертво принял на себя удар обрушившегося исполинского зверя.

Набрав скорость, они поспешили вырваться из-под накрывшей всё циклопической тени.

Парящий остров переломился пополам под тяжестью чудовища, и Ибуки скрылась под лавиной каменных обломков и пыли.

Чудом избежав гибели, обе девушки потрясённо переглянулись.

Ундзэн коснулась скрытого механизма на оснастке...

...и её вооружение в единый миг обратилось стайкой разлетающихся бабочек, бесследно растаяв в воздухе.

Тем временем...

Близился рассвет. Следуя наказу, Муцу достала из складок одежд парчовый мешочек.

Внутри лежал крошечный свиток.

На нём виднелось лишь несколько наспех начертанных строк.

Вскоре исполинский фонарь с колышущимся внутри пламенем свечи медленно поднялся в воздух.

Опередив рассвет, он засиял самой яркой звездой на ночном небосклоне.

Не сомкнувшая за ночь глаз Сакава заметила внезапно вспыхнувшую в небе точку.

Она кубарем бросилась вниз по лестнице.

Вскрикнув, Сакава налетела в дверях на Кии.

Ещё один фонарь взмыл ввысь над поместьем Мусаси.

В небесах вспыхивало всё больше огней, цепочкой протянувшихся к самому горизонту.

Они словно слились в сияющего длинного дракона.

Подобно сигнальным кострам, фонари разнесли срочную весть во все уголки Сакуры.

Стоя под увядшим священным древом столицы, Муцу безмолвно возносила молитву.

Бурный поток веры устремился к священным древам по всей империи.

Невидимые корни принялись стремительно разрастаться.

Словно ласковые ладони, они коснулись ветвей иссохшего Великого Древа на другом конце, вновь наполняя его жизненной силой.

Всполохи клинка рассекли воздух, и преграждавшее путь марево разом разлетелось в клочья.

Она опустила ладонь к поясу.

Бесчисленные искры света сложились в очертания клинка.

Сломанный меч словно вновь вернулся в руку Ундзэн.

Сияющие частицы продолжали сгущаться.

Они собирались во всё новые светящиеся лезвия, точно возводя вокруг Ундзэн неприступную стену стали.

Шептала она про себя, уворачиваясь от выпадов марева.

Какими бы свирепыми ни были атаки врага...

...Симанто и Ибуки неотступно держались рядом по обе стороны.

Блеск стали непрестанно переплетался со вспышками орудийных выстрелов.

Бумажный дракон уже занялся огнём, но всё ещё из последних сил прикрывал их собою.

Ибуки бросила взгляд на зазубрину на лезвии и без тени сомнений ринулась вперёд.

Чёрное марево поглотило Ибуки.

Подле Ундзэн больше никого не осталось.

Сотканное из марева чудовище с истинно божественным презрением взирало на приближающуюся снизу крошечную точку света.

«Всё тщетно...»

«Всё тщетно...»

«Всё тщетно...»

Взметнувшаяся сила клинка устремилась прямо к небесам.

Подобно божественному чуду, она расколола небосвод надвое.

Исполинский зверь корчился и истошно выл.

Чёрное марево сгущалось в единую точку.

Но, в отличие от прежнего, бушующая тьма собиралась вовсе не для новой атаки — она отчаянно пыталась сбежать.

Сгусток марева вырвался на свободу и пронёсся прямо над их головами.

Облака рассеялись, и сквозь плотную пелену пробились лучи света.

Взору наконец открылись окрестности Великого Святилища.

Под защитой барьера область взрыва очертила чёткую границу.

Призвав оснастку, она открыла огонь вслед уходящему мареву, но ни один выстрел не достиг цели.

До его окончательного побега оставались считанные доли секунды...

Сияющие узоры техники наглухо перекрыли ему путь к спасению.

Пробуждённые письмена барьера разошлись во все стороны, точно круги по воде.

Затем барьер внезапно сжался внутрь; время в зоне взрыва словно обратилось вспять, и расколотая земля вновь собралась воедино.

Всё чёрное марево в этом пространстве оказалось сжато в одну точку...

...прямо в сгусток света у подножия Великого Древа.

Едва сорвались с губ эти слова, как Нагато без чувств рухнула на глазах у всех.

Марево, которому негде было больше укрыться, вновь оказалось сковано этой силой и вмиг втянуто обратно в самый центр.

Ибуки поспешно подхватила её.

Обессиленная Симанто без чувств опустилась на землю.

Ундзэн вонзила клинок в землю; лезвие вспыхнуло мягким светом и вскоре рассыпалось искрами, растаяв в воздухе.

Голубая бабочка опустилась на кончик пальца Ундзэн, а следом за ней — сотни, тысячи других.

Они сплелись в сияющую ленту, устремляясь к точке света под Великим Древом.

Издалека донеслись встревоженные крики девушек.

Но там, где мгновение назад стояла Ундзэн, уже некому было ответить.

Под кружащимся в небе вихрем лепестков сакуры Великое Древо тоже растаяло без следа.

Опавшие лепестки слились в сияющую реку, уносясь в неведомую даль.

Кии покинула покои.

Перед шёлковым пологом сидела, чинно выпрямив спину, миниатюрная фигурка.

За окном открывался знакомый пейзаж Великого Святилища.

Посреди озера, окружённого кристаллами цвета цветущей сакуры, под красным зонтом безмолвно стояла одинокая фигура.

Визит Всемирной военно-морской академии продолжался полным ходом.

Странствия по свету и посещение разных стран ради знакомства с их обычаями и нравами действительно стали редким и ценным опытом.

Как будущий командир на полях грядущих сражений, я всё отчётливее ощущал, сколь долгий и тернистый путь предстоит пройти.

Я перелистнул лежавшее передо мной расписание поездки.

От бесконечных пометок и плотного графика голова шла кругом.

Поспешно захлопнув брошюру, я потёр переносицу.

До следующего пункта программы ещё оставалось немного времени.

Стоит воспользоваться этой передышкой и перевести дух.

Все эти дни под присмотром сопровождающего из Сакуры я осматривал разнообразные столичные достопримечательности и исторические памятники.

Эта часть визита была весьма приятной.

Ровно до тех пор, пока не началась череда бесконечных и утомительных заседаний...

Мне же как главному докладчику приходилось всё время сохранять предельную сосредоточенность.

И я не успел оглянуться, как большая часть времени на отдых уже пролетела.

Оправив одежду, я толкнул дверь и направился туда, где должен был состояться вечерний банкет.

Банкет был в самом разгаре.

Кругом царило беззаботное веселье с музыкой и танцами, но у меня на душе почему-то было неспокойно.

Сославшись на усталость, я покинул приём раньше времени.

Я шёл в одиночестве под луной.

Лёгкий ветерок обдувал лицо приятной прохладой; я свернул на тёмную тропу.

Освещаемый лишь лунным светом, я брёл куда глаза глядят.

В этот миг я ощутил редкое умиротворение.

Возможность сбежать ото всей этой суеты дарила ни с чем не сравнимое чувство свободы.

Не знаю, сколько развилок я миновал.

Не знаю, как долго я шёл.

Пока перед моими глазами не открылась совсем иная картина.

Похоже, это был сад, обустроенный с исключительной тонкостью и вкусом.

На душе враз стало тихо и безмятежно.

Сделав ещё несколько шагов, я увидел залитую лунным сиянием гладь озера.

И там, у самой воды, казалось, кто-то стоял, словно кого-то ожидая.

Стараясь не шуметь, я подошёл ближе.

Я украдкой разглядывал стоящую передо мной девушку.

На её лице промелькнуло искреннее удивление.

Она обернулась, и наши взгляды встретились.

Её взгляд был кротким и чистым, словно тихая гладь воды.

Я отвёл глаза.

Не ожидал, что сдамся первым...

Пытаясь скрыть неловкость, я поспешил сменить тему.

Осознав, что сыпать вопросами один за другим не слишком вежливо, я осёкся.

С окончанием сегодняшнего банкета визит в Сакуру подойдёт к концу.

Ещё пара дней отдыха — и мне снова придётся отправляться в путь, к следующему пункту назначения.

В жизни встречается бесчисленное множество случайных прохожих, и порой расставание становится прощанием навсегда.

Она отвела взгляд и больше ничего не сказала.

Мы стояли, купаясь в лунном свете, и время текло неспешно.

Как бы мне хотелось, чтобы оно шло ещё медленнее.

Я повернулся, собираясь уйти, но она мягко перехватила мою руку.

Она взглянула на меня и направила мой взор ввысь, к сияющей в ночном небе луне.

Её улыбка навсегда запечатлелась в моей памяти.